Статья «Мораль и безопасность: темы размышления для метавселенной»

Олег Гуров и Мария Петрунина приняли участие в сборнике материалов VIII Международной научно-практической конференции «Гуманитарное знание и духовная безопасность» (г. Грозный, 10-11 декабря 2021 года).

Полностью сборник материалов VIII Международной научно-практической конференции «Гуманитарное знание и духовная безопасность» (г. Грозный, 10-11 декабря 2021 года)  можно скачать здесь.

Статью Олега Гурова и Марии Петруниной «Мораль и безопасность: темы размышления для метавселенной» можно скачать здесь или прочитать ниже.

При цитировании просьба использовать ссылку:

Гуров О.Н., Петрунина М.А. Мораль и безопасность: темы размышления для метавселенной // Гуманитарное знание и духовная безопасность: сборник материалов VIII Международной научно-исследовательской конференции (г. Грозный, 10-11 декабря 2021). — Махачкала: ЧГПУ, АЛЕФ, 2021. — С. 125-132.

УДК 177

МОРАЛЬ И БЕЗОПАCНОСТЬ: ТЕМЫ РАЗМЫШЛЕНИЯ ДЛЯ МЕТАВСЕЛЕННОЙ

MORAL AND SECURITY: REFLECTION TOPICS FOR THE METAVERSE

Гуров О.Н.

Россия, Москва

МБА, преподаватель

Институт отраслевого менеджмента РАНХиГС

gurov-on@ranepa.ru

Петрунина М.А.

Россия, Санкт-Петербург

Студентка 2 курса магистратуры

Санкт-Петербургский государственный университет

maripetrunina11@gmail.com

Gurov O.N.

Russia Moscow

MBA, lecturer

Institute of Industrial Management, RANEPA

gurov-on@ranepa.ru

Petrunina M.A.

Russia, St. Peterburg

2nd year graduate student

Saint Petersburg State University

maripetrunina11@gmail.com

Аннотация: В статье проведен анализ инструментов государственного управления и общественного контроля, применяемых для ответа на вызовы цивилизационного масштаба в целях преодоления сложившейся постфактической парадигмы, которая является смертельным вирусом для человеческой цивилизации и культуры. Для этой цели авторы рассматривают феномен паразита, интерпретируют это явление в контексте истории и современности. Актуальность мета-паразитарности ключевых явлений общественной жизни обусловлена вирусной системой распространения информации по сетевому принципу, которая на наших глазах трансформируется в новую реальность, обозначаемую как метавселенная.

Ключевые слова: метавселенная, мета-паразит, безопасность, вирус, мораль

Abstract: The article analyzes the instruments of public administration and public control used to respond to challenges of a civilizational scale in order to overcome the existing post facto paradigm, which is a deadly virus for human civilization and culture. For this purpose, the authors consider the phenomenon of the parasite, interpret this phenomenon in the context of history and modernity. The relevance of the meta-parasitism of the key phenomena of social life is due to the viral system of information dissemination according to the network principle, which, as we may witness, is being transformed into a new reality, designated as the metaverse.

Keywords: metaverse, meta-parasite, security, virus, morality

В июле 2021 года основатель и руководитель Facebook М. Цукерберг представил видение, как в ближайшие нескольких лет он преобразует социальную сеть в «компанию метавселенной» – в онлайн-мир для работы, коммуникации и развлечений с помощью решений, основанных на технологии дополненной реальности [11].

C учетом того, что к середине 2021 года количество активных пользователей Facebook приблизилось к 3 миллиардам людей во всем мире, амбиция мыслить вселенскими категориями не кажется фантастической. В октябре 2021 года Facebook объявила о своем решении в рамках ребрендинга поменять название головной компании, владеющей рядом социальных платформ, на Meta. Вспомним, что «мета» как первая часть сложных понятий очень давно вошла в философский глоссарий, подтверждение чему — такое ключевое для «матери всех наук» понятие как метафизика. В этом смысле «мета» отражает всеобъемлющий характер распространения и планетарный масштаб, и является первой частью сложных слов, означающей высший уровень описания системы по отношению к предшествующему уровню, а также в целом выход за пределы. В XX-XXI веках актуальность «мета» приобрела еще больший масштаб – на волне постмодерна понятия метапрозы, метатекста, метаромана, метагуманизма и др. надежно обосновались в гуманитарном дискурсе [1].

Более того, в последние годы наблюдались попытки охарактеризовать само современное состояние цивилизации в целом как метамодерн. Эта характеристика должны была дать шанс на преодоление, казалось бы, вышедшего в тираж постмодернизма, основания которого оставляют не очень много шансов дальнейшему развитию человека. В еще доковидной реальности один из авторов данной статьи разработал концепцию мета-паразита, которая была опубликована в форме статьи «Мета-паразит как феномен современной массовой культуры» в 2018 году. Благодаря этой публикации понятие мета-паразита было введено в гуманитарную науку. Мета-паразит — результат распространения различных (биологических, информационных, социальных и других) ипостасей устрашающего паразита, которые размножаются и приобретают новые измерения благодаря многоуровневой вирусной системе информационно-коммуникационных технологий [3].

Получится ли у Meta дать импульс новых возможностям цивилизационного развития и способствовать решению проблем, угрожающих самому «человеческому»? Входят ли эти идеи в видение и миссию корпорации? Мы не склонны возлагать избыточные надежды, поскольку в реальности наблюдаем противоположные тенденции, а именно масштабные проекты развития мета-паразитарности. В частности, недавний скандал, связанный с утечкой внутренних документов Facebook, выявил, что ее социальные платформы использует алгоритмы распространения информации, которые стимулируют распространение недостоверной, фейковой информации и проявление гнева и агрессии, а также предполагают значимые привилегии для ряда пользователей (селебрити, политиков, инфлюэнсеров). По данным информатора, бывшей сотрудницы Facebook Ф. Хауген, компания сознает, что ее деятельность может нанести урон и реальный вред людям, в том числе, детям и подросткам, однако продолжает работу в направлении, которое обеспечивает максимальное вовлечение пользователей и соответственно максимизацию прибыли без оглядки на морально-этические требования [11].

Очевидно, что инструменты государственного управления, общественного контроля и научный подход обладают очень слабой силой и медленной реакцией на вызовы цивилизационного масштаба. Решение может быть лишь в создании новой рациональности, которая позволит преодолеть постфактическую и мета-паразитарную парадигму, являющуюся смертельным вирусом для человечества. Фундаментом новой рациональности должна служить мораль. Поясним, почему в названии публикации и в тексте мы говорим именно о морали, а не о столь популярной этике. В последнее время многие понятия из критически актуального вокабуляра используются бездумно и намеренно, как симулякры — и это наблюдается не только в повседневном разговоре или в общественных коммуникациях, но зачастую и в законотворчестве. В качестве примера можно привести вольное использование таких терминов как «цифровая трансформация», «инновационность» и множество других актуальных категорий общественной жизни [9]. То же самое, к сожалению, относится и к понятию «этика» — к категории, требующей в первую очередь, понимания, осознания, принятия и только после этого применения в качестве установок [7]. Вспомним Конфуция, который отмечал, что необходимо начать с исправления слов, нужно остерегаться говорить о том, чего не знаешь — если слова не исправлены, то не будет ни речи, ни дела. Слова должны высказываться только для «практического использования», но, к сожалению, в постфактическом мире дефицит смысла и избыточность слов. Итак, говоря о новой этике, о цифровой этике, об этике данных, мы не можем быть уверены, что эти категории понятны и приняты в общественном масштабе. Неочевидно, «работают» ли они, когда мы говорим об осмыслении происходящих процессов и об острых вопросах, которые затрагивают индивида, семью, общество, личность как гражданина. Эта проблема приобретает еще большую актуальность и ее значение растет в мире, который стремительно оцифровывается, в котором существенная часть общественных отношений актуализируется в цифровом пространстве.

Вспомним, чем этика отличается от морали в самом простом, лапидарном смысле. Если этика — это дихотомия понятий «добро» и «зло» в рамках мировоззрения или системы ценностей, то мораль противопоставляет «можно» и «нельзя», дозволенное и недозволенное в рамках общественного мнения. Этика теоретизирует, выполняет воспитательную функцию, в то время как мораль регулируют общественные отношения с помощью принципов и норм [6]. Говоря в этом контексте об этике, мы можем говорить лишь о некоей абстракции, либо происходит подмена понятий, и субъекту насаждается к исполнению этический кодекс в качестве квазизаконодательства, что представляет собой по меньшей мере попытку ввести в общественную жизнь новый симулякр. Опасности таких инициатив очевидны: говоря о праве в контексте этики, мы понимаем, что оно может наделять этические нормы принудительной силой. При этом это не обязательно общепризнанные нормы, и в таком случае право принуждает к этике большинства. Но может быть и так, что право в отдельных (или в массовых) случаях принуждает и к этике меньшинства – сегодня мы наблюдаем такие явления в контексте всей широты содержания так называемой «новой этики». Последствия критические — поляризация общества, повышение градуса напряженности, отторжение навязываемых норм у большой части населения. На более высоком уровне цена еще более высокая – цивилизационное противостояние с использованием богатого (и не до конца осознанного арсенала гибридной войны, необходимость защиты культурного и цифрового суверенитета, угроза автономии личности.

В условиях развития и распространения цифровых технологий роль общественных институтов, которые формализуют нормы этики, должна расти. Сюда входит, конечно, государство, но оно теряют свою роль регулятора социальных отношений в условиях распространения цифровых платформ. Именно руководители социальных медиа приняли решение «стереть» из информационного пространства Д. Трампа, самостоятельно оценив его деятельность как не соответствующую этическим нормам. Сегодня требуется новое определение общественных институтов, которые будут уполномочены так или иначе формализовывать этические нормы и новые правила общественного взаимодействия [11]. Это уравнение со множеством неизвестных. И поэтому лучше говорить о реальности здесь и сейчас – на самом деле мы имеем дело с моралью, которая, как мы отметили, является системой принципов и норм, регулирующих общественные отношения. И именно мораль, установки морали связывают нас с безопасностью, что мы отчетливо видим, если посмотрим, как функционирует инфосоциальная среда [10].

Социальные медиа – сети, поисковые системы, платформы, активно формирующиеся сегодня экосистемы, работают по одному принципу: они вовлекают пользователей, привлекают их внимание, увеличивают вовлеченность и время нахождения в сети – и продают это внимание рекламодателям. Масштабы деятельности колоссальны: по данным World Street Journal — за 2020 год доход мировых IT-гигантов Facebook, Google, Amazon, Apple и Microsoft составил 1,1 трлн долларов США, по сравнению с предыдущим годом произошел рост на 20%. Прибыль также выросла на четверть, а общая капитализация IT-гигантов составила 8 трлн долларов, что примерно равняется двум средним годовым бюджетам США [11].

Очевидно, что при таких цифрах бизнес поддерживает и не повышает вовлеченность любой ценой, тем более что им «управляют» в конце концов не менеджеры, не идеологи, а алгоритмы, а руководители закрывают глаза на «допустимые потери». Какими инструментами можно управлять вовлеченностью, если это управление идет на автомате? Ответ такой: стимулируя болезненные чувства, разворашивая больные места, провоцируя воспоминания о травмах, заставляя проявляться злость, гнев и обиду. А каким образом работает поддержка этой вовлеченности? Это алгоритмы, у которых нет и не может быть морали, поскольку это не система, которая закрепляет нормы, регулирующие отношения в обществе, а система, генерирующая вовлеченность. Источником вовлеченности, если вдуматься, становятся не бытовые, а глобальные, по сути философские вопросы – ведь каждый человек чувствует себя причастным – текущим процессам, своей стране, своей истории. Мы все сознательно или бессознательно персонифицируем даже события минувших дней. Особенно это касается больных точек, совокупность который сливается в темный шум, который «раздражает» органы чувств и вовлекает во взаимодействие с социальными медиа. Такой бизнес становится чем-то большим, чем бизнес, он получает власть, которую в рамках текущей парадигмы невозможно сравнить чем-либо. Получается, что технологии в цифровом бизнесе обошли даже самые страшные кошмары техногенных антиутопий, причем сделали это имманентно, незаметно, в первую очередь, играя на смысловом поле, требующем и не получающем должного внимания.

Если мы посмотрим в глаза реальности и оценим угрозы, которые могут реализоваться при доведении человечества до предела, то наличие оружия массового поражения, технологическое совершенствование ведущих армий мира вплоть до киборгизации и роботизации, разработка кибер-, био- и нано-оружия, делают очевидным, что первый же глобальный конфликт в новом мире окажется настоящим крахом человечества, резким завершением антропоцена [5]. Тем больнее воспринимаются в этом контексте вопросы истории, опыт мировых войн XX столетия. И тем больше рефлексия по этому поводу оказывает влияние на настоящее, на безопасность. И требует, соответственно, реакции и в правовом поле, и в отношении моральной системы.

Еще одна проблема – в результате вовлечения субъектов в дискуссию такой происходит расчеловечивание оппонента, и того, с кем ведется дискуссия, и того общества, которое он представляет, и все это переносится на современность, на текущую ситуацию. Так «война» за нравственные ценности, за мораль, превращается в войну гуманитарную, в войну культурную. Инфосоциальная среда по самой своей природе, как мы показали выше, способствует этим процессам. А что происходит в результате культурных войн мы, к сожалению, знаем слишком хорошо.

После того, как мы определили ситуацию, необходимо предложить пути решения. На примере борьбы против фальсификации истории, итогов II мировой войны, мы видим, что попытки переписать историю, в частности, очернить, обвинить, принизить роль СССР и армии Советского Союза – все маргинальные инициативы, которые становятся мейнстримом по причине того, что это часть цивилизационной проблемы. Эта проблема – постправда, постфактичность, которая глубоко въелось в нашу реальность. И в рамках этой постправды, мало кто акцентирует внимание действительных страхах и ужасах войны, на человеческих страданиях – именно в моральном контексте.

Мы видим решение, которое уже было изобретено, ведь в моральном плане есть что противопоставить войне –борьбу за мир. Это не новое, но изрядно забытое и не модное направление общественной жизни [5]. Эта борьба сегодня потеряла свой блеск в ярком неоновом свете экологических и других, более модных, вызовов. Но решение проблем, о которых мы пишем, находится именно в моральной сфере, в осознании, что такое ценность абстрактной и конкретной человеческой жизни. Здесь становится понятно, что всегда есть альтернатива, и что на первом месте, а что – неприемлемо. Для этого нужен диалог между архитекторами инфосоциальной среды и законодателями с участием философов и социологов. В новой реальности множество дилемм – цифровой разрыв, цифровая усталость, личные данные и цифровой след, цифровой суверенитет –- все эти проблемы имеют одно решение, ключ к которому – нравственный выбор [4]. Для этого требуется разработка категории цифрового гражданства, которое подразумевает права и обязанности, информирование и обучение, ради того, чтобы обеспечить ответственное и эффективное существование человека в инфосоциальной среде. Не стоит говорить, что это инструмент станет способствовать и обеспечению безопасности в цифровом мире – и в отношении текущей реальности, и будет способствовать тому, чтобы мы верно осознали трагические уроки истории.

По факту сегодня ресурсы и возможности медиасреды настолько обширны, что перед ними бледнеют инструменты государственного управления и научные подходы – законодательство не успевает реагировать на вызовы, а научные концепции и аргументы не находят отклика в обществе в силу своих неповоротливости, сложной логики и неочевидной формы изложения. То, о чем мы писали выше – новое определение гражданства, нравственный выбор и прочее – должно стать элементами гораздо более масштабной конструкции — новой рациональности, в первую очередь, социально-гуманитарной. Под рациональностью мы понимаем комплекс правил и норм для определения истинного в новых условиях, насколько таковое возможно в современном мире. И как мы отметили ранее, для решения этой масштабной задачи нужна перезагрузка дискуссии между всеми стейкхолдерами общественных отношений (государства, науки, бизнеса, социума в широком смысле и отдельных индивидов) [8].

Список используемых источников

  1. Антонова Н. Ю. Метатекстовое пояснение как средство, повышающее информативность специального текста // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2019. Т. 12. N 5. С. 188-192.
  2. Глобальные риски цифровой эпохи и образы будущего: Материалы IV Международной научной конференции Гуманитарные Губкинские чтения (Москва, 4-5 апреля 2019 г.). Ч. 3. // Отв. ред.: Смирнова О.М. Ред.: Балычева М.Б., Волкова Л.В., Рябчун Н.П. – М: Издательский центр РГУ нефти и газа (НИУ) имени И.М. Губкина, 2019. – 375 с.
  3. Гуров О.Н. «Метапаразит» как феномен современной массовой культуры // Межкультурная коммуникация: Запад-Россия-Восток: Материалы Международной студенческой научно-практической конференции (Новосибирск, 08-10/11 2017 г.). Новосибирск: Изд-во НГПУ, 2018. С. 41-47.
  4. Гуров Олег Николаевич, Петрунина Мария Андреевна Цифровая трансформация: человеческое измерение // Гуманитарный вестник. 2020. N 2. C. 82.
  5. Караганов С. А. О Борьбе за Мир. Международная жизнь. 2018. N 12. C. 35.
  6. Максимов Л.В. Этика и мораль: соотношение понятий // Этическая мысль. 2003. N 4. С. 25-34.
  7. Согомонов А. Ю. Цифровой университет в информационном обществе: этические аспекты текущей трансформации // Ведомости прикладной этики. 2021. N 57. С. 48-63.
  8. Степин В.С. Коренной перелом цивилизации // Экология и жизнь. 2012. N 5. С. 10–14.
  9. Тускаев Г.Г. Проблематика правового понятия инновационной деятельности // Пробелы в российском законодательстве. 2010. N 3. С. 310 – 313.
  10. Фомичев А. А. Нравственность и безопасность как взаимозависимые факторы состояния общества // Академическая мысль. 2019. N 4
  11. Zuckerberg wants Facebook to become online ‘metaverse’ [Электронный ресурс] // BBC News Services URL: https://www.bbc.com/news/technology-57942909 (Дата обращения: 13.10.2021).

Гуров Олег Николаевич (Москва, Россия) – член Экспертного совета по управлению экономикой знаний при Комитете Государственной Думы по образованию и науке, генеральный директор АНО «Центр развития деловых компетенций», преподаватель ИОМ РАНХиГС и МГТУ им. Н.Э. Баумана, MBA.

 В соавторстве:

Петрунина Мария Андреевна (Санкт-Петербург, Россия) – студентка 2 курса магистратуры Санкт-Петербургского государственного университета.

Сборник материалов VIII Международной научно-практической конференции «Гуманитарное знание и духовная безопасность» (г. Грозный, 10-11 декабря 2021 года).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *